Свежие комментарии

  • Alex
    Каспарайтис может падать ниц перед кем угодно. Если ему так хочется изображать Пятницу, то он даже зад может целовать...Каспарайтис: «Не ...
  • Владимир Ильин
    Гениальные спортс-мены и -вумены! верните России кредит, выданный вам, для достижения гениальных результатов, потом -...Россию готовы пок...
  • Светлана Чайковская
    Идёт война на всех фронтах. И на спортивном тоже. Если нужно бабло, так и озвучивайте родители бегунов своих. Так пон...Россию готовы пок...

«Я должна быть для своих спортсменов как Тутберидзе». Тренер «Хрустального» Высоцкая о ценах в фигурке и родителях

«Я должна быть для своих спортсменов как Тутберидзе». Тренер «Хрустального» Высоцкая о ценах в фигурке и родителях

Молодой тренер Алена Высоцкая работает с самыми юными фигуристами в «Хрустальном». Неделю назад на Sport24 вышла первая часть интервью со специалистом. Поговорили о стажировке у Алексея Мишина, первой встрече и работе с Этери Тутберидзе, отношении к четверным прыжкам (должны стоить 20 баллов) и впечатлениях от увиденной тренировки Алины Загитовой, Алены Косторной, Анны Щербаковой и Александры Трусовой.

Во второй части речь пойдет о занятиях онлайн, идеальном родителе, стоимости занятий фигурным катанием и секрете попадания в «Хрустальный».

— На самоизоляции ты занималась с детьми онлайн. Есть плюсы у такого метода?— Конечно, особенно для маленьких детей. Здесь в процессе обучения участвую я, ребенок и еще родители. Взрослый человек понимает информацию, которую я хочу донести до детей, и передает ее ребенку. Такого нет в обычном режиме тренировок. Там их 15-20 человек в общем потоке выскочили на лед, я показала, и не все поняли. А тут конкретно тебе родитель вкладывает, и информация доходит лучше.

Большой шаг, который мы совершили в этот карантин, — изучение всех одинарных прыжков на полу, вкручивание двойных, сам подход к ним. Это качественно другие движения тела спортсмена, которые нуждаются в понимании самого спортсмена, чего я от него хочу.

Здесь получилась локальная работа. Если я понимаю, что мы с этим ребенком не доработали, если он не понял, то звоню ему, в онлайне еще раз показываю или скидываю видео. Мне кажется, в этом есть толк, особенно с маленькими. Они сейчас как губка, у них больше объем информации, которую нужно усвоить. Старшие уже знают, чем отличаются прыжки, им нужно идти к тройным, выходить на лед, ставить программы, повышать общий функционал, работать над выносливостью. А у младших этот пласт информации мы как раз и заполнили. Мне кажется, на самоизоляции мы больше выиграли, чем проиграли.

— В ком-то из детей, с которыми ты сейчас занимаешься, ты видишь уже будущую звезду, суперталант, или пока рано судить?— Все может сильно поменяться. Сейчас ты видишь в нем звезду, но совсем не знаешь, что будет через полгода, оправдает ли он ожидания. Я стараюсь не возлагать на детей какие-то надежды, дабы не было разочарований — не только у меня, но и у них тоже. Когда ты ребенку начинаешь давать лишние надежды и у него не получается, вернуться ему на прежний уровень сложнее.

Лучше пусть все идет ровно, мы будем допускать ошибки, терпеть неудачи, мы можем откатываться, выстреливать вперед или заниматься ровно. Это волнообразный процесс. Сегодня получилось — это не значит, что так и будет, когда пойдут требования выше, элементы сложнее. Но это значит, что мы будем стараться и работать дальше, даже если не все будет гладко. Я всегда настраиваю детей, что разучить элемент ни у кого не получится сразу, поэтому не нужно расстраиваться. Сейчас надо просто внимательнее следить за своим телом и за моими движениями.

Я чувствую, что есть какие-то детки, на которых смотрю под другим углом. Но я это никак не показываю, для меня все дети равны. На общих тренировках я даю знания всем, на индивидуальных каждый ребенок для меня целый мир, я отталкиваюсь уже от его базовых данных.

С детьми до четырех с половиной лет я намного мягче. Начинаю быть пожестче уже после, в пять-шесть, когда ребенок уже все понимает, может хитрить, себя где-то обманывать, специально халтурить, просто потому что неохота. Здесь уже нужно давать ему джазу, чтобы он расшевелил себя. Нам всем это нужно. Для меня это Этери Георгиевна. Я ее вижу и начинаю быстрее двигаться, у меня мозг начинает быстрее работать. Я должна быть для своих спортсменов такой, как и Этери Георгиевна. Как говорят ее девочки в интервью — просто один взгляд. Один взгляд, и ты понимаешь, что все… Назад пути нет (смеется). Либо ты сейчас пашешь, либо просто уходишь отсюда.

— Какая для тебя главная особенность работы с маленькими детьми? Давай сравним маленького фигуриста и взрослого — что тебе нравится и кто в чем лучше?— Все периоды, все этапы подготовки очень интересные. Но с малышами ты видишь результат каждый день. И это то, что тебя мотивирует. Это не значит, что ровно до 6 лет дети каждый день идут вперед — нет. Но если все правильно выстроить, если правильно донести до ребенка, то у него каждый день, прямо как у маленького котенка или младенца, будет появляться новый навык. Эта динамика тебя толкает идти дальше. Тебе нравится то, что начинает получаться.

Со старшими — очень инертный процесс, долгий. Тебе нужно копить, копить и копить, а результат увидишь в конце сезона, через год. На это нужно терпение, уверенность в себе, нужно отбрасывать все сомнения и, конечно же, нужно знать какие-нибудь три прогнозируемые ветки. Не всегда получается. У меня нет такого опыта, точнее, у меня нет стопроцентной уверенности, что все, что я вложила, через год даст результат. А с малышами я уже могу. Я знаю, что конкретно им нужно, я сразу вижу, если что-то идет не так, и меняю.

Со взрослыми непонятно, что идет неправильно, а что правильно. Например: делал прыжки и вдруг опять начал падать. Понятно, что это технические ошибки, хотя казалось, что уже все проработали. Навык, который ты вкладываешь, должен быть доведен до автоматизма — это сложный психический процесс. Пока нейроны не соединятся в голове и ребенок, не задумываясь, будет делать все правильно — это все занимает очень большое количество времени. Одно дело, когда делаешь правильно прыжок вполоборота, а другое — когда делаешь прыжок в три оборота. Это разный объем, разный подход и разный уровень понимания.

Хотя казалось, что мышление более осознанное подходит, ведь спортсмен уже постарше, а не мелкий, который вообще ничего не понимает. В команде Тутберидзе, конечно же, на определенном этапе подбираются родители и дети, которые заинтересованы, которым нравится процесс и когда получается.

— Опиши идеального родителя.— Сложно. Наверное, это тот родитель, который вначале понял, что от него требуется и какова его функция. Он должен следить за здоровьем ребенка, за самочувствием, за питанием, за сном, за экипировкой, чтобы она была сухая. Родитель должен следить за состоянием ребенка, в котором он приводит его на лед.

Родитель должен знать свою зону ответственности и как бы немножко отходить в сторонку, понимая, что если будут возникать какие-то ситуации, то тренер сам ему об этом расскажет. Это сложно, потому что сейчас родители начинают еще больше овладевать своими правами. Им кажется, что они умеют отличать, хорошо работает тренер или нет. При таком обилии специалистов они меняют их по щелчку пальцев. В Москве не может быть такого, чтобы тренер по фигурному катанию ничего не понимал. При нашей бешеной конкуренции его бы просто вытеснили с рынка.

Если ребенку нравится, даже если где-то ленится, но вы видите, что сам процесс является полезным для вашего ребенка, тогда то, что происходит — хорошо, можно и остаться на одном месте хотя бы до шести лет. До шести, потому что уже после — спортивная школа со своим определенным отбором, здесь уже можно, конечно, выбирать, но относительно команды Тутбиредзе я бы не искала от добра добра.

Идеальному родителю прежде всего нужно научиться доверять тренеру — это самое сложное, это то, что мы обсуждаем со всеми специалистами — как построить взаимосвязь между родителем, тренером и спортсменом.

Сложно родителю устоять перед богатством выбора. Кажется, что есть марка, бренд «Тутберидзе-тим» — сильнейший в мире. Но это не значит, что тренеры, которые работают как бы «под», тоже сильные, система строится в любом случае. Да, все мы стараемся, работаем, но родитель не может знать, что если Этери Георгиевна такая молодец, то у нее все тренеры молодцы. Можно же понять логику. Здесь важно смотреть на ребенка. Когда что-то пойдет не так, я об этом скажу, и мы будем думать, что с этим делать. Я стараюсь быть очень честной с родителями.

Если ребенку не нравится то, чем он занимается, не подходит, то я могу прямо сказать попробовать что-нибудь еще. Но, если я вижу истерики изо дня в день, ребенку не хочется выходить на лед, но мама утверждает, что ему нравится кататься и проблема в какой-то социальной составляющей, конкретно ко мне не идет ребенок, может быть и такое. Значит, надо пробовать другого тренера.

Но, когда маленькие приходят, я же не ставлю вопрос ребром. Это все целый игровой процесс, наклейки, кубики, учимся падать, ползать, ходить. Но если ребенку нравится кататься, нравится лед, то ему должно вкатить. Да, конечно, нужно где-то быть поласковее, где-то успокоиться — не все от мамы отходят легко и просто, но это тоже проблема социализации. Это все-таки решается в детском саду больше, чем у меня. Я тренер, я носитель знаний. Воспитание и адаптация ребенка — это больше родительское. Я разрешаю присутствовать на тренировках, Этери Георгиевна разрешает присутствовать, родитель приходит, ребенок его видит, но опять вопрос: хорошо это или плохо конкретно для маленького ребенка? Конечно, когда он видит маму, то расслабится сразу, может, даже не будет пробовать, просто сидеть на ручках.

Нужен еще баланс, чувство меры, невозможно просто чтобы родитель абстрагировался и отдал ребенка, как это было в советской системе: вот вам секция, вот вам кружок, тренер прав, он один на город, вот видны спортсмены, которые вышли от этого тренера, от начала до конца он может провести по этому пути. Все-таки сейчас больше бригадный метод работы, и мне он больше близок. Каждый специалист отвечает за свой участок, и он может его прорабатывать настолько тщательно и прорабатывать его максимально для того, чтобы полноценно отвечать за свою работу, быть на сто процентов уверенным в том, что делает.

— Давай честно ответим на вопрос для родителей, которых заинтересует это интервью. Насколько дорого заниматься фигурным катанием?— Дорого. Для того, чтобы попасть в спортивную школу на уровень, нацеленный на спорт высоких достижений, надо приобрести какой-то багаж.

Само обучение до 6 лет в спортивном клубе в Москве стоит порядка 10-15 тысяч. Оно проходит в группе без индивидуальной работы 2-3 раза в неделю по часу, плюс зал — час до или после льда. Если хочется большего, конечно, нужно обеспечить ребенка каждодневным льдом. Я это говорю родителям честно и сразу, как только они ко мне приходят. Надо заниматься каждый день прямо с трех лет. Не пугайтесь, это небольшая нагрузка. Это то же самое, что погулять, активно отдохнуть.

Тренеры, которые работают с младшим возрастом, понимают всю уникальность психики ребенка. Что он не может час четко отрабатывать одно и то же упражнение. Все это надо разбавлять, веселить, вуалировать и через игру пытаться привить ребенку способность трудиться, заставлять себя, понимать, что через трудности мы достигаем каких-то результатов.

Поэтому это каждодневный лед, то есть это еще три индивидуальные тренировки, которые в Москве стоят 2500-3000 каждая, плюс аренда льда. Со второго года обучения количество тренировок в группе может увеличиться до 5-6 раз в неделю, индивидуально стоит продолжать заниматься так же 5-6 раз в неделю. Выходит по 2 тренировки в день. Но это не так тяжело.

Подведем итог. Вышло примерно 50 тысяч на начальном этапе, а дальше ценник увеличивается, потому что увеличивается объем. Но, если вы занимаетесь в группе Тутберидзе, где льда предоставляется достаточно, возможно, вам даже не будут нужны дополнительные тренировки. Но это индивидуально, конечно.

Задача в том, чтобы к 6 годам это был полноценный спортсмен высококлассного уровня. Да, это не тройные прыжки, но это если не чистые классные стабильные двойные, то хотя бы классные попытки должны быть. Это должно быть функциональное тело, легкость. Надо сделать большой объем за три года, чтобы до этого довести. Потому что если этого не будет в таком возрасте, то как вы в 10-11 прыгнете четверной? При нынешнем уровне все идет именно к этому. И это реальность. Я это щупаю, я это пробую и понимаю, что это не какие-то недостижимые цели. Вопрос только в количестве.

На третьем году обучения, в возрасте 5-6 лет, ребенок отбирается в спортивную школу на бюджетной основе, и обучение в случае отбора для него проходит бесплатно. И если все идет ровно, то кому-то уже не нужен дополнительный лед в формате индивидуальных занятий при условии занятий 2 раза в день в спортивной школе. Но некоторые по-прежнему продолжают заниматься по различным направлениям подготовки, что не запрещено. Как правило, это уже работа над чем-то конкретным — вращения, скольжение, шлифовка.

Получается, может быть такое, что с семи лет вы дальше не платите — есть шанс, что школа предоставляет таланту ребенка все необходимые условия. Если у ребенка правда талант, если он улавливает все, что необходимо на общей тренировке, если у него хорошие внимание и концентрация.

— Какими качествами должен обладать ребенок, чтобы попасть в Хрустальный?— На начальном этапе нужно только желание. 2017 год рождения уже тренируется, а им три будет только в этом году.

Вы приходите на первую тренировку, и если ребенок с первого раза не закричал от восторга, то не надо отказываться от этой идеи. Можно посидеть, посмотреть, выйти на 5-10 минут. Но все равно первое желание должно быть от ребенка. Вы сидите, смотрите тренировку, играетесь с кубиками до того момента, пока ребенок не скажет, что хочет попробовать. Тогда я подъезжаю, забираю ребенка, ставлю, ввожу в процесс. И от этого можно плясать. А если ребенок говорит: «Мама, нет, я не хочу, я не могу, мне не нравится. Лед холодный, все падают, а я не хочу падать», тогда нет смысла. Можно попробовать пойти на массовое катание, покататься семьей, потом взять какого-то частного тренера, который просто покажет азы. Но, опять-таки, это можно делать совместно с мамой. А некоторым лучше дверь закрыть, ребенка оставить — и нормально. И ребенок забывает, отвлекается, я ему в этом помогаю, все проходит достаточно гладко.

Дальше, когда он уже идет на этап отбора, претендуя на попадание на бюджет, конечно, нужно смотреть по телу. Должна быть физическая подготовка определенного уровня, гибкое, ловкое, худое тело. Подтянутый спортсмен, у которого, возможно, еще нет мышечного каркаса, как у взрослого, но уже есть какие-то задатки. С рыхлым телом очень сложно работать. Сразу требовать мышц от спортсменов никто, конечно, не будет, но рыхлость мы сразу отодвигаем.

Я пошла от обратного: ты просил назвать качества, которые нужны, а я говорю про те, которые не нужны. Раскоординация — это то, с чем очень сложно. Если ребенок совсем не ловит движения, не может повторить за тобой даже на элементарном уровне, то это видно сразу. Если ребенок очень жесткий, зажатый, то нужно добавлять много растяжки, хореографии. При дополнительной работе, опять же, все упирается во время и деньги родителей. Если мы говорим, что все хорошо, девочка сообразительная, легкая, но жестковатая — добавьте растяжки и хореографии, мы ее оставим на испытательный срок и за два месяца посмотрим, как она будет себя проявлять. Будет уходить зажатость, не будет. Как будет реагировать тело, как ей будет это даваться. Если ребенок полностью зажатый, то его начинают тянуть, это сильно больно. В таком случае, может, лучше шахматы?

Даже если ребенок мало что умеет, но он шустрый, он не боится (а смелость — это вообще очень крутое качество для спортсмена), он не жалеет себя, не осторожничает, не аккуратничает, хотя у некоторых девочек, которые вначале аккуратничают, а потом прощупывают, начинает получаться, и они делают все смелее. Но эта излишняя усидчивость непонятно как сыграет: прям вот ручку зря не положит, все доделывает, если вытянет, так вытянет, сделает это очень аккуратно, а надо делать все быстрее. Как расхлябанность, так и чрезмерная осторожность могут сказываться негативно. Но я по своему опыту вижу, что все это развивается, толкается, смещается с места, когда у ребенка начинает получаться.

Также важно, если ребенок на этапе прыжков в один или половину оборота борется за них. Однажды Сергей Розанов спросил, по каким критериям я отсматриваю детей. Что-то ему назвала. А он говорит: «Я замечаю, если ребенок улавлиет коньком приземление после прыжка — не сразу падает, а пытается до последнего что-то из него выжать». Здесь можно увидеть характер бойца.

Еще одно крутое качество — когда ребенок катит, легко скользит, будто конек несет его сам. Не знаю, с чем это связано. Одни дети застревают, лед их будто поглощает. А у других есть свобода движений — и это очень прикольно. Это качество встречается редко. Но если оно есть, за него надо держаться.

Подписывайтесь на youtube-канал Фигурка и смотрите самые интересные видео о фигурном катании

 

Источник ➝

Картина дня

))}
Loading...
наверх