Свежие комментарии

  • Sobering
    Глобус Украины куда актуальнее.Депутат Верховной...
  • Елена Дмитрова
    Да что там! Всю политическую карту мира! Все произошли ведь от древних укров!Депутат Верховной...
  • NVS66 SergeiShulepov
    У кого нет иммунитета и мозгов всех в «красную зону». Тех кто не прививался и не болел определить как "генофонд для р...Депутат Госдумы п...

«После операции отправили на сборы с дублем в -15». В 2011-м Радич лишился почки на поле, а сейчас кайфует от жизни

«После операции отправили на сборы с дублем в -15». В 2011-м Радич лишился почки на поле, а сейчас кайфует от жизни

10 лет назад матч чемпионата России с «Тереком» обрубил карьеру вратарю «Ростова» Деяну Радичу. Столкновение с форвардом грозненцев Зауром Садаевым привело к разрыву почки, который и обнаружили даже не сразу — на момент операции счет (и это не фигура речи, а реальность) шел на минуты.

На поле Деян так и не вернулся (в интервью он расскажет почему), но сейчас, спустя десятилетие, по внешнему виду Радича вообще не скажешь, что он сталкивался со столь серьезными проблемами со здоровьем. Подтянутый спортивный мужчина в расцвете сил. Русский язык все на том же идеальном уровне.

В редакцию Sport24 Радич приехал с сыном: «Тоже в футбол играешь?» — «Да, вратарь».

«Ему всего 13 лет, а ростом уже почти с меня», — смеется Деян. У меня сейчас уже четверо детей: три сына и дочь. Вот старшего взял в Москву, пускай посмотрит, что здесь и как.

— Вы ведь в одном из интервью говорили, что завершили карьеру во многом из-за того, что не будете рисковать ради детей…

— Так и было. Я же вообще в том году хорошо играл. К тому моменту заканчивался контракт, были неплохие варианты — как продление с «Ростовом», так и продолжение в других российских клубах. И тут в один момент все ломается, хотя мог еще 3-4 года на высоком уровне отыграть.

Но я понял, что 31 год, у меня уже к тому моменту трое детей — я имею право делать все, что хочу, со своей жизнью, но их жизни портить права я не имею.

У того же Класнича в Германии еще хуже ситуация была — три трансплантации, а он все равно играл. Но я решил, что ломать все ради трех лет футбольной карьеры — не мой вариант.

— Вы долго для себя это решали?

— Достаточно. Я ведь еле выжил: реанимация, внутреннее кровотечение. Доктор, который делал операцию, буквально спас мне жизнь.

Как все было: когда все это случилось, я ведь продолжил играть. Ну больно — но это ж вратарская жизнь, без боли никак (улыбается). Я понял, что что-то не так, только когда уже начал терять сознание.

Момент с травмой Деяна на 2:55

Самую главную опасность представляло внутреннее кровотечение — на первых исследованиях его не заметили. В итоге хирург на операции вот всю эту кровь вернул в вену — а я к тому моменту уже два или два с половиной литра крови потерял, счет на минуты шел. Это меня спасло. Очень жаль, что после всего этого так и не увиделся с этим врачом.

— А насколько не сразу поняли всю опасность состояния?

— После игры я зашел в раздевалку, понимаю, что теряю сознание. Вызвали скорую, отвезли в больницу, но тогда же Пасха была — докторов особо не было. Делают УЗИ — ничего нет, рентген — все нормально. Говорят: сейчас вернем на базу. Но на всякий случай сделали МРТ с контрастом.

И тут я вижу, что все забегали. Только тогда и поняли, сразу начали готовить к операции. А праздник, анестезиолога нет — пришлось экстренно всех вызывать.

— А вам говорили, что с вами?

— Пришел молодой врач и как раз спрашивает: ты знаешь, что с тобой? Я говорю, что нет. «У тебя проблема с почкой — может, успеем сохранить, может, будем удалять. Не знаем, пока не откроем». Но у меня даже времени испугаться или о чем-то подумать не было — почти сразу и увезли.

Потом реанимация, там со мной жена была, она как раз была беременна третьим ребенком. Несколько дней лежал там, потом недели две в общей палате. К нормальной жизни я возвращался где-то три-четыре месяца, а полностью восстановился, наверное, только через год.

— Самая неожиданная поддержка в больнице от кого была?

— Звонок от Кадырова, который помог мне финансово в тот момент — 50 тысяч долларов дал. Не помню, был ли я еще в больнице или уже вышел, когда он позвонил. Это для меня крайне неожиданно — ладно там кто-то из клуба бы связался, а он-то ко всей этой истории прямого отношения не имел.

— Долго говорили?

— Да нет. «Как дела», «давай выздоравливай», «мы поможем, не переживай». Буквально пару минут. А потом уже из клуба позвонили, деньги передали.

— Там ведь с ними была какая-то история мутная.

— Деньги перевели «Ростову», который уже потом передал их мне. Но тогда разные ситуации были, да. Были люди, которые реально хотели помочь, были те, которые не очень рвались делать это.

«После операции отправили на сборы с дублем в -15». В 2011-м Радич лишился почки на поле, а сейчас кайфует от жизни
(fc-rostov.ru)

— Вас в дубль отправили, когда вы вернулись.

— Да, тренировались в Кисловодске, зимние сборы, -15, представляешь? Я вообще первый раз в жизни тренировался в таких условиях, а уж тем более в моем том состоянии… Снег по колено.

— Как вы узнали, что с основным составом не полетите?

— Как обычно, прилетел в Ростов после Рождества на сборы. Смотрю список, а меня в нем нет.

Я хотел вернуться в футбол, но тут важно и желание клуба. Может быть, тут и стоит понять тренера, у которого есть вратарь с одной почкой. Будешь ли ты рисковать и ставить его в ворота, даже если он этого заслуживает? Сейчас, ставя себя на место коуча, понимаю риск этого шага.

— Когда вас послали с дублем, пытались поговорить с руководством клуба, с тем же Белоусом (на тот момент гендиром клуба — Sport24)?

— Не один раз. Много раз туда ходил.

— И какая была реакция?

— Реакция… Скажу одну вещь, мне не хочется говорить плохо. В России я отыграл 10 лет. Все, что у меня есть, я заработал здесь. То, что у меня дома бизнес и моя семья живет спокойно, — за это большое спасибо России.

Но в то время, мягко скажем, я не находил понимания в руководстве клуба. Вообще. Ни с деньгами, ни с чем. «Ты перестал быть нужен». Футбольный мир так устроен: если ты не тянешь или получил травму, все — ты не нужен. Хотя, мне кажется, такие травмы, как моя, случаются довольно редко. Тем более на футбольном поле. И, наверное, в таком случае все должно быть по-другому.

Я бы хотел, чтобы в будущем, если у кого-то что-то подобное случится, клубы занимались этими ребятами. Слава богу, у меня сейчас все хорошо, но та травма — это не кресты или голеностоп. Я чуть не умер, играя за этот футбольный клуб.

— Вы даже пошли в «Удар головой»…

— К Юре [Дудю], да (смеется).

— Как это получилось?

— Я ходил к руководству. Раз, два, пять, семь. Мне давали между строк понять: что ты к нам приходишь, езжай домой. Мне нужно было рассказать, что происходит на самом деле. Потому что все делали вид, что все нормально, а внутри все было далеко не так. Потому Дудь меня и позвал, чтобы я рассказал свою версию.

«После операции отправили на сборы с дублем в -15». В 2011-м Радич лишился почки на поле, а сейчас кайфует от жизни
(Россия 2)

Деян в «Ударе головой»

Про меня тогда было много информации в медиа, все-таки довольно уникальный случай. Был Минько, который играл без почки, но он полевой игрок — это другое дело. У меня каждую тренировку сколько падений с огромной высоты. У вратаря, как ни крути, риск больше.

— С Юрием после общались?

— Да, виделись пару раз в Москве после этого. Вижу, что он ушел из спорта, смотрел на ютубе с сыновьями несколько его фильмов: про Навального, Колыму, где-то еще 3-4 выпуска. Мне нравилось.

Сейчас-то он раскрутился, а когда он приезжал первый раз в Ростов, то произвел впечатление максимально простого парня. С безумной энергией, когда он общается с тобой, впечатление, что он хочет съесть тебя.

Он огромный молодец, за эти 10 лет так раскрутился в деле, которое ему нравится. Он в Москве?

— Да кто ж знает, он выпуски по всему миру сейчас снимает.

— (Смеется.) Ну, номер его остался, кстати — может, и позвоню ему.

— Последний вопрос про «Ростов» — вы ведь вернулись туда, когда сменилось руководство на должность скаута…

— Да, я получил однолетний контракт, но сказать, что я занялся этой должностью, не могу. Я пробыл какое-то время в команде, но этого больше требовала сама ситуация в медиа, что я реально нужен был клубу.

Я летал с командой, в ложе постоянно был, а конце 12-го вернулся домой. Так все и закончилось.

Что было дальше: возвращение к реальности, детские сады как судьба, дружба с Николичем

— Как ваше здоровье сейчас, спустя 10 лет?

— Все нормально, никаких проблем нет, хотя они могут прийти и позже по ходу жизни. Тренируюсь для себя, играю раз в неделю в футбол за ветеранскую команду — каких-то ограничений нет.

Может, это и к лучшему — говорят, что люди с одной почкой живут в среднем на пять лет больше, чем с двумя, потому что они следят за собой. Не то, что я прямо сильно слежу, но мысль в голове всегда сидит немного поберечь себя, возможно, кушать немного меньше, чем мог бы.

— Образ жизни — как он изменился?

— Это, наверное, главный вопрос. Ты востребован, играешь в Премьер-лиге, у тебя все есть — и в один момент твоя карьера как мечом отсекается. Одномоментно.

В чем проблема футболистов: мы тренируемся, играем, думаем, что должны всегда играть на хорошем уровне и хорошо зарабатывать. А когда приходит возраст, когда ты переходишь из футбола в обычную жизнь — ты к ней не готов, потому что всю жизнь был в какой-то коробке. Один звонок — тебе делают машину или квартиру. Самому ничего не надо делать — все за тебя сделает клуб.

«После операции отправили на сборы с дублем в -15». В 2011-м Радич лишился почки на поле, а сейчас кайфует от жизни
(fc-rostov.ru)

— И в один момент все переворачивается.

— Да, как раз после травмы мне пришлось разом менять весь образ жизни. Хорошо, что деньги, которые я зарабатывал в течение карьеры в России, я сохранил. Вложил их в бизнес, у нас детские садики.

Когда ты встаешь в 7 утра и идешь работать — это совсем не одно и то же, когда футболист идет на тренировку к пяти вечера: встал в 11, погулял, позавтракал, потом отдохнешь от завтрака, тренировка, и все — ты свободен. После 20 лет такой карьеры ты теряешь ритм жизни. Вернее, наоборот, ты вновь погружаешься в нормальную жизнь — мы, футболисты живем нереальной жизнью.

Потому у многих футболистов проблемы — они не копят деньги, сразу тратят. Очень небольшой процент игроков вкладывает эти деньги во что-то и может жить на эти средства после завершения карьеры. Мы до сих пор живем на деньги, которые я заработал в России, потому что я не спускал все, не жил как-то слишком красиво.

В общем, если кратко, раньше я звонил, чтобы решили какую-то проблему, а теперь все звонят мне, чтобы я разруливал все вопросы (смеется).

— Судя по вашим словам, вы особо от реальной жизни-то и не отрывались.

— У отца, который умер в 2010-м, был столярный цех. Я в нем работал, пока не стал уже профессионально играть в футбол. Слава богу, что этот цех был в моей жизни, и я понимал, что реальная жизнь — она где-то рядом. Я, конечно, ее потерял, когда стал футболистом, но не совсем забыл — это мне помогло, когда я остался без футбола.

— Как вы к бизнес-идее с детскими садами пришли?

— Мне кажется, это просто судьба. Я своими-то детьми не особо занимался, а тут чужие.
Когда прилетел домой, то начал думать, что делать. В том районе, где мы живем, не было свободных мест в садик. Ко мне друг приходит и говорит: займись, хорошее дело. А я такой: да ну, чего я буду этим заниматься.

Все, прошло несколько месяцев, мы с женой сидим и думаем, как нам вообще быть. И тут я задумался: вокруг меня жена, одна сестра, другая сестра. Я сам после 10 лет в России на родине как иностранец. Я вспомнил об этой идее с детским садом и в один момент просто решился — будем заниматься этим.

У меня был один объект, вернее, помещение, на 600 квадратных метров. Вложили деньги: сделали собственную кухню, физкультурный зал — в общем, хороший садик.

— Дело сразу пошло в гору?

— Нет, опыта же не было. В первый день у нас было восемь детей, причем трое из них — мои, двое — сестры, а остальные — наших друзей. Месяц-два-три — никто не приходит. Не могу понять, что происходит, уже просыпался с мыслью «а не закрыть ли это все».

Но с какого-то момента к нам начали приходить дети — оказалось, что просто нужно время, чтобы люди посмотрели и начали доверять нам. Они ведь все же оставляют нам своего ребенка. Через два года у нас уже было 90 детей.

А в 2015 году государство стало выделять дотации семьям на оплату детских садов. Ты платишь взнос, а тебе 70-80% потом отдают обратно. И после этого мы просто начали разрываться — в один месяц пришло еще 90 детей. Мы даже не знали, что делать — адаптировать одного-то ребенка в садике не так и просто, а тут целая толпа.

В тот момент мы открыли второй садик — сейчас в обоих уже 300 детей. Вот так бывает, судьба.

— Это семейный бизнес?

— Да, сейчас там работают сестра и жена. Но всего там около 70 человек персонала.

— Не думали развиваться и открывать школу, чтобы у вас была линейка?

— Район, где мы открыли садики, — не самый богатый. Идея с частными школами не столь хороша, потому что нет государственных дотаций. Были бы они — задумались бы, а так тяжело — это для более богатых районов.

— Но потом вы и в футбол вернулись — как пришли к агентскому бизнесу?

— Я этим занимался еще до садиков. Но понял, что искать стабильности в футболе не стоит — и что касается игровой карьеры, и вокруг футбола тоже. Ты можешь провернуть успешный трансфер, а потом год сидеть и ничего не делать. Нужна была стабильность, дело. Так и появились садики — людям же нужно где-то оставлять детей, выбора особо нет.

Так что когда я всю систему выстроил, то занимаюсь этим одновременно. Правда, четверо детей — им тоже надо внимание уделять, причем больше, чем любому другому делу.

«После операции отправили на сборы с дублем в -15». В 2011-м Радич лишился почки на поле, а сейчас кайфует от жизни
(fc-rostov.ru)

— Потому вот старшего и привезли в Россию?

— Да, чтобы Москву посмотрел, увидел папиных друзей. В следующий раз возьму и младшего — двоих их сложновато. Младшего вообще одного не оставишь — он может где-то загулять, что потом не найдешь.

Я ему так и сказал, что Александра (старшего) могу взять с собой, потому что я с ним как договорюсь — так и будет. Ты чуть подрастешь — тоже поедешь со мной.

— А сколько ему сейчас?

— 12. На год младше старшего. Самому младшему сыну три в июле будет, а дочке девять.

— Про друзей. С Николичем уже виделись?

— Да. Для меня вообще неудивительны его успехи. Зная его характер, он точно будет тренером большого европейского клуба — это вопрос времени. Мы с ним росли вместе, играли за юношескую команду, когда нам было 10-12 лет.

— Какие-то истории о нем, которые мы не знаем, расскажете?

— Конкретных историй не вспомню, но Марко всегда был очень серьезным парнем. Даже ребенком. Никаких лишних движений или эмоций.

— Когда у него возник вариант с «Локо», советовался с вами?

— Нет-нет, по этому поводу не общались. Я знал, что у Марко есть такой вариант, но у него были люди, которые могли ему посоветовать.

— У него ведь осенью не все получалось…

— Ну там ведь и причины были. И коронавирус в команду попал, плюс посмотрите, из-под какого давления, связанного со сравнением с Семиным, он вылез. Он же такой. Чем больше его душишь, тем больше у него желания и мотивации доказать, что он сильнее данной ситуации.

— Вы ведь сейчас агентом работаете — могли бы ему каких-нибудь игроков предложить для усиления.

— Не-не-не (смеется). Мы по-дружески посидели, пообщались. Это, опять же, к вопросу о стабильности: наша семья, слава богу, живет так, что я могу просто с человеком посидеть, не говоря о работе.

— Что вообще про агентскую деятельность расскажете?

— Когда мы заканчиваем, если оставаться в футболе, то выбор какой: тренер или агент. Третьего не дано.

— Ну, можно еще по административной стезе пойти.

— Да, но это тяжеловато, потому что спад зарплаты после игровой карьеры сумасшедше большой. Это менее реальный вариант. С тренерством тебе надо возвращаться в первый класс и учиться всему заново. Я не хотел через это проходить.

Так что агентская деятельность — не идеал, но если ты хочешь оставаться в футболе, то это самый реальный вариант. Особенно когда у тебя за 10 лет наработаны связи в России, много друзей здесь.

Поначалу, конечно, не все получалось. Ты думаешь, что все понимаешь в футболе, но вокруг поля все иначе. Агентом сложнее быть, чем игроком. Будучи футболистом, тебе просто надо играть. А еще платят деньги, кормят, одевают — просто рай. А агенту нужно крутиться.

— Три самых удачных ваших трансфера?

— Наверное, Радослава Петровича в киевское «Динамо», Деяна Дражича в «Сельту», Фатоса Бечирая в «Динамо» московское. Но так, были еще неплохие переходы в «Осасуну», например, или «Брюгге».

— С кем проще работать: с европейскими клубами или с русскими?

— С точки зрения бюрократии не скажу, у всех разные особенности. Здесь деление даже не на русские или европейские — в каждой стране все по-разному. С Россией мне немного проще в том плане, что я понимаю менталитет — оба народа православные. Плюс поиграл здесь почти 10 лет. В Европе же все более сдержанно, правильнее.

— Самая нестандартная история из этой вашей работы?

— Ой, историй из агентской деятельности много. Но есть проблема: они все не для рассказа (смеется).

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх