Свежие комментарии

  • Отари Хидирбегишвили1 марта, 18:09
    Можно подумать , что из-за оскорбления у Семенович завяли сиски !Стало известно, ч...
  • Svet Alex27 февраля, 19:47
    Возможно, Клебо на сей раз что-то не то выпил? Вот и был как зомби.Ярошенко: «Клэбо ...
  • Svet Alex27 февраля, 15:16
    Не надо разочаровываться , Елена.Валерьевна!. Наши лыжники- сильные и профессиональные, и очень приятно смотреть, ка...Вяльбе: «Была уве...

Интервью с Бышовцем: не ждет, что Кокорин преуспеет в «Фиорентине», ругает Дзюбу, хвалит Высоцкого

Интервью с Бышовцем: не ждет, что Кокорин преуспеет в «Фиорентине», ругает Дзюбу, хвалит Высоцкого

В один день, 25 января, Александр Кокорин прилетел во Флоренцию, а в России отмечали очередную годовщину со дня рождения Владимира Высоцкого, в одной из песен которого, посвященных спорту, есть такие строчки: «Недаром клуб «Фиорентина» предлагал мильон за Бышовца».

Мы спросили Анатолия Федоровича, тренера, под руководством которого сборная СССР выиграла в 1988 году Олимпийские игры, про переход Александра Кокорина в «Фиорентину», про его отношения с Владимиром Высоцким и про то, предлагал ли клуб из Флоренции тот самый миллион за Бышовца.

— Как вам история с переходом Кокорина в «Фиорентину»?

— Я ее не комментирую. В российском футболе много всего удивительного. Например, рейтинг «50 наиболее влиятельных людей», появившийся на днях. Там Дюков, Дзюба, Аршавин…

— Намекаете, что Бышовца нет?

— Как я могу там оказаться? Я когда-то забивал шотландцам, австрийцам, французам, венграм, бельгийцам. На чемпионате мира 1970 года был признан лучшим игроком в составе сборной СССР. Но не был лучшим игроком в своей стране. Меня так не отмечали.

— Как к этому относились?

— Да как… Была такая «Могучая кучка», союз композиторов в ХIХ веке. В нее входили Балакирев, Бородин, Римский-Корсаков, Мусоргский. Но в ней не было Чайковского.

Хотя его признавали во всем мире (смеется).

— Зато Высоцкий отдал вам должное. Вы были знакомы?

— Мы, помню, встретились после спектакля «Пугачев», который Театр на Таганке привез в Киев. Владимир Семенович играл Хлопушу. Пообщались. Решили продолжить. В Киеве были такие кемпинги. И вот там попарились. Он говорит: «Ты знаешь, что я упомянул тебя в песне». Он, кстати, не был футбольным болельщиком.

Его, наверное, интересовало, как человек реализовал себя в матчах киевского «Динамо» с «Фиорентиной», когда был признан лучшим игроком. Это 1969-й год, Кубок чемпионов. «Фиорентина» тогда высоко котировалась. Думаю, Высоцкого интересовала личность. А когда выяснилось, что я мог поддержать разговор не только о футболе…

— Высоцкий написал про вас не для красного словца.

— Ну был еще чемпионат мира в Мексике. Я там удачно сыграл, забил четыре мяча. Меня сравнивали с Джорджем Бестом, шведом Куртом Хамриным.

— А Высоцкий был для вас выдающейся личностью?

— Конечно. Тогда еще были бобины у обеспеченных людей, мы слушали. Песни Высоцкого отличала оригинальная манера и точное попадание во время. Они вроде и с юмором, но в то же время какой-то протест выражали. Это было очень доходчиво, близко.

— Его же тоже запрещали, преследовали.

— Ну нет. И «Мерседес» у него был, и все. Никто его особо не преследовал. Он во Францию ездил, когда женился на Марине Влади. Просто его стихи отличались от той поэзии, которую мы изучали в школе. Он говорил: «Обо мне еще вспомнят». Или, помните, его шуточную песню про зарядку: «Вдох глубокий, руки шире…» По утрам она часто звучала.

— А вы как поборник здорового образа жизни всегда делали зарядку.

— И сейчас делаю.

— Высоцкий бунтарь был, шел против толпы?

— Я бы не сказал. Она как раз возглавлял эту толпу, был проводником. И пользовался очень большой популярностью. В нем было что-то залихватское. Они с Шемякиным в Париже стреляли из пистолета, эти знаменитые загулы… Ну да, бунтарский дух. Этим он был близок народу. Кстати, мы виделись незадолго до его смерти. Он в аэропорту провожал Марину Влади. Потом говорит: «Пойдем, посидим». Уже видно было, что Володя не жилец. Мне повезло, что мы с ним никогда не выпивали.

— А «Фиорентина» в итоге делала вам предложение, или это всего лишь шутка Высоцкого?

— После игры были банкеты. И такой вопрос поднимался на уровне руководителей клубов. Но уехать тогда за рубеж было невозможно. Я вырос с 12 лет в киевском «Динамо», играл за сборную. Уехать в «Фиорентину» тогда, мне кажется, было так же невероятно, как создать две команды — олимпийскую сборную и сборную СССР, которая опередила Италию в отборочном турнире к чемпионату Европы 1922 года и не проиграла потом Голландии и Германии, чемпионам Европы и чемпионам мира.

Интервью с Бышовцем: не ждет, что Кокорин преуспеет в «Фиорентине», ругает Дзюбу, хвалит Высоцкого
(Александр Мысякин, Sport24)

Эти команды были созданы с нуля. У нас такого не было. Сборные создавались только на базе клубов. В успех этих сборных мало кто верил. Только Игорь Нетто, посмотрев матч, сказал: «Очень хорошая команда». И Христо Стоичков хвалил. Мы же опередили Болгарию в отборочном турнире к Олимпиаде 1988 года.

— Миллион за Бышовца — нормальная цена?

— Я такими категориями себя не оценивал. Только спрашивал, думая о цели: «Слабо тебе взяться?» И брался. Потому что понимал: тогда у меня не будет претензий к самому себе. И вообще всегда критически к себе относился. Было чувство неудовлетворенности. Думал не о том, что я сделал, а о том, что не сделал.

— С «Фиорентиной», кроме матчей за киевское «Динамо», вас ничего не связывало?

— Мы с женой были во Флоренции. Посещали музеи. Видели статую Давида — это потрясающее произведение. Дышали историей, культурой.

— Теперь этим всем будет дышать Александр Кокорин.

— Хм… Его переход в «Фиорентину» — сделка. Нельзя понять ее ценности, Кокорин еще ничего не показал. Так же, как и в «Спартаке», куда его позвали. И потом, если в этом трансфере принимали участие Капелло, Манчини, тут можно додумывать разное. Они пытаются вытащить на поверхность то, что и так на поверхности.

— Зачем?

— Такое происходит в футболе. Кокорин похож на дерево, которое цветет, но не дает плодов. Ему почти 30 лет. И за это время я не могу вспомнить ничего, кроме шумных историй и переходов из клуба в клуб. Но что поделать, игроки и тренеры в нашем футболе находятся под внешним влиянием. Это один цех. Братва. Процветает бизнес. Антонио Конте, когда его за что-то раскритиковал Капелло, ответил ему: «Разберись лучше с тем, что ты творишь в России!» У нас чего только не бывает.

Есть ведь и те, кто защищает Дзюбу за известную выходку. Я таких спрашивал: «А ты покажешь это своему ребенку?» Они говорят: «Нет». Тем не менее, Дзюба — в списке людей, которые на что-то влияют в нашем футболе. Влияют на что, хочется спросить? Он войдет в историю не как футбольный Терминатор, а как Великий Мастурбатор.

— Вы все шутите, Анатолий Федорович.

— Я не могу обсуждать всерьез Мамаева, Кокорина, Дзюбу. Так футболу не служат. Популярность подразумевает нравственность. А когда человек, имея имя, бегает пьяным по Москве, бьет одного, дубасит стулом по черепу другого, а потом говорит: «Я этого не делал», о чем тут говорить? Карло Анчелотти как-то оштрафовал Индзаги за то, что тот пришел на завтрак не в том костюме.

Я отчислял из сборной одного питерского игрока, который был нетрезв после матча с болгарами. Мне говорят: «Там многие выпили». Я отвечаю: «Стоп-стоп, можно выпить, но сохранить какой-то вид и не компрометировать». А если человек ползает на четвереньках, и это игрок сборной…

Интервью с Бышовцем: не ждет, что Кокорин преуспеет в «Фиорентине», ругает Дзюбу, хвалит Высоцкого
(acffiorentina.com)

— Не ждете от Кокорина чудес в Италии?

— Нет оснований. Кокорин — это не Шалимов, не Колыванов, не Канчельскис, не Добровольский, игравшие в Италии. Это звезды европейского уровня. А тут человек едет в зарубежный клуб, ничем себя не проявив. Говоря о Кокорине, нужно говорить о личностных качествах. Талант у него есть. Но волевой порог очень низкий. Об этом, кстати, пел Высоцкий: «Воля волей, если сил невпроворот». Если нет воли, ты не можешь заставить себя работать на пределе.

Скачать приложение Sport24 для iOS

Скачать приложение Sport24 для Android

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх